"Братья я напоминаю вам о ненависти. Это все, что я могу сейчас для вас сделать. Боритесь, потому что вы не владеете здесь ничем, кроме своей шкуры. Все остальное в этом городе и иеговистско-епископальная церковь, в том числе, принадлежит компании Топлива и железа.
55. «Мистер Вашингтон Портжери, президент местного отделения ассоциации владельцев копей, имел обыкновение за утренним кофе просматривать газету. На этот раз ему подали номер „Виктор Рекорда", который, как хорошо знал мистер Портжери, прекратил свое существование накануне,
— Козни нечистой силы— прошептал мистер Портжери и его тут же хватил удар.
Врачи нашли положение серьезным.
56. О'Нейлу немедленно донесли об ужасном происшествии с президентом ассоциации владельцев копей.
— Черт возьми. О'Нейл топал ногами на Крейна. — Под носом у вас отпечатали проклятую газетку. Таких шпионов надо гнать в шею… Чорт возьми, я осчастливлю всякого, кто раскроет мне эту штуку. Скажите, вам ничего не приходит в голову.
— Мне — сказал Крейн. — Нет мне… Ничего не приходит в голову.
57. Гарри Орчарду в последнее время не везло. Крейн накрыл его на железной дороге Чикаго — Барлингтон-Квинси; теперь его арестовали на месте убийства губернатора Стейненберга.
Впрочем, Орчард не унывал. Мак-Парланд посетил его в тюрьме и обещал помилование губернатора, если только он хорошо сделает на суде свое дело.
58. Крейн. — сказал Мак-Парланд, — для того чтобы повесить гражданина Соединенных Штотов по закону требуется не менее двух свидетелей. Вы бывали в компании Хейвуда и Xoрти. Если проект убийства губернатора Стейненберга не обсуждался при вас, то он ведь мог обсуждаться, не так ли.
59. — Крейн, тридцать два года тому назад в Пенсильвании свирепствовало преступное сообщество "Мели Магьюр". Эти негодяи вынудили хозяев считаться с их требованиями по поводу оплаты труда. Молодой ученик Ната Пинкертона сумел стать во глине этой шайки, втянув их в страшное преступление, а потом выдал их всех на суде. Мели получили должное возмездие. Этот юный Пинкертоновец был я. И я сразу достиг высших ступеней в Агентстве. Вот какие возможности я вам открываю, Крейн. Пока что я дам вам пропуск к Хейвуду в тюрьму. Постарайтесь у него выпытать побольше.
— Слушаю, сэр, — сказал Крейн глухим голосом.
60. Хейвуд радостно встретил Крейна. Он решил, что тому удалось подкупить сторожей.
Передай всем, что я хотел бы вернуться — со мной у вас больше толку. Но только я не вернусь, меня повесят и поэтому я хочу сделать тебе завещание. Стачка продана, найдите негодяев и уничтожьте. Жизнь все-таки большое удовольствие, Крейн, и Пинкертоновцы ее не заслуживают.
Крейн ничего не успел ответить. Но, выходя от Хейвуда, он уже знал твердо, что судьба его решена. Он понял, наконец, какому делу его заставили служить. Понял, что ненавидит агентства и что отдаст все за спасение Хейвуда и Джима.
61. Ночью Крейн пробрался в кабинет Мак-Парланда и подменял папку с секретными документами, касающимися дела об убийстве губернатора Стейненберга.
62. Страна волновалась. Буржуазные газеты наполнены были сведениями о преступном прошлом двух обвиняемых. Рабочие запада и востока собрали 200 000 долларов в фонд защиты представителей труда. По улицам Бостона, Чикаго, Нью-Йорка сотни тысяч рабочих прошли с демонстрациями протеста. Кандидатом на пост губернатора социалистическая партия Колорадо выставила Вильяма Хейвуда.
63. Процесс начался в Бонзе, столице штата Идаго. Свидетели обвинения и защиты, корреспонденты почти всех американских и многих европейских газет, друзья и враги организованного труда переполнили зал заседания. После отводов защиты и обвинении из списка присяжных исчезли социалисты и банкиры. Гражданский долг был возложен на двенадцать фермеров в сюртуках и башмаках на толстой подошве.
64. Первые ряды занимали враги обвиняемых.
65. Последние ряды занимали друзья обвиняемых.
66. В Бонзе Крейн снимал комнату на окраине. Он сидел и дописывал письмо, когда к нему ворвалось несколько рабочих. Крейн увидел гневные лица и сжатые кулаки,
— Смит — крикнул Крейн. — Я объясню… постой!..
— Иуда, молчи! Мы узнали в каком списке свидетелей стоит твое позорное имя.
И не дав Крейну выговорить ни слова они скрутили ему руки и ноги и кляпом заткнули рот.
67. — Сейчас будет давать показания Орчард, — сказал О’Нейл Мак-Парланду. — Этот малый знает свое дело… но где же Крейн? — Непонятно… Хорошо, мы будем без второго свидетеля обвинения, — у Мак-Парланда нервно дрожали усы. — Я не знал, что вы позволяете Вашим агентам опаздывать на работу, — язвительно сказал О’Нейл.
68. Крейн, связанный туго, с кляпом во рту, лежал на полу. К счастью документы, похищенные у Мак-Парланда, были зашиты в подкладку жилета.
"Все равно я должен дать свои показания…" — Эта мысль не покидала Крейна.
Упираясь и пол затылком и пятками, извиваясь как червь. Крейн страшно медленно полез к горящему очагу.
69. С мучительным усилием Крейн связанными ногами сбросил на пол горящий сук, который высунулся из-за peшетки. Когда огонь охватил какие-то занавески, Крейн пополз прочь от огня. Он полз пока не потерял сознания. Расчет оказался верным. Пожар привлек внимание соседей. Они сбежались и развязали Крейна.
70. Гарри Орчард давал свои показаний. Не сморгнув и глазом, он сообщил, что совершил двадцать семь преступлений по поручению Западной федерации рудокопов. После каждого дела Хейвуд хлопал его по плечу и говорил: "Молодец, чисто сработал!"
Убийство губернатора Стейненберга было двадцать восьмым преступлением — и тут он, Орчард, выдал себя неосторожной покупкой пороха.
71. Показания свидетелей закончились, когда в зал вошел Крейн, покрытый грязью и кровью. При виде Крейна Мак-Парланд вздохнул с облегчением.
Обвинитель воскликнул: — Во имя истины я прошу допросить еще одного свидетеля, который опоздал не по своей вине. Негодяи из Западной федерации рудокопов пытались заткнуть ему рот.
72. — Джеральд Крейн, свидетель обвинения? — спросил председатель суда. — Да, — сказал Крейн, — я свидетель обвинения, он вытащил из разорванного жилета пачку бумаг, — я обвиняю сыскное агентство Пинкертона.
73. Джентльмены, — продолжал Крейг, — в числе других секретных бумаг вы найдете здесь переписку Джемса Мак-Парланда с главноуправляющим областной конторой в Чикаго. Эта переписка полностью освещает роль, предназначавшуюся двум лжесвидетелям по делу об убийстве губернатора Стейненберга. Эти лжесвидетели — Гарри Орчард и я!
74. Присяжные и судья видели лица рабочих, переполнивших зал заседания. Присяжные и судьи поняли, что после разоблачения Крейна обвинительный приговор стал бы толчком к восстанию. Обвиняемые были оправданы. И у входа ликующая толпа подняла Хейвуда на руки и торжественно понесла, как знамя.
75. Люди бежали, крича и ронял стулья, а Крейн все еще устало сидел на скамье свидетелей, он сидел один в опустевшем зале. Для Хейвуда и Джима опять начиналась жизнь и борьба, но его игра была кончена. И когда к Крейну подошли какие-то люди с поднятыми воротниками, он дал себя увести, почти не сознавая, куда он идет.
76. Крейн очнулся в присутствии Мак-Парланда. Он понял, что наступила развязка.
— А, это вы?.. Послушайте, Мак-Парланд, я был глуп. Я не знал, что Агентство — такая подлая и скучная служба… что можно жить для других — как Хейвуд, и что это так хорошо. Я знаю теперь. Я знаю еще, что вы проиграли драку, и это такая радость…
77. Мак-Парланд сжимал в руке револьвер.
— Я не понял тебя. Ты радуешься?.. Чему?
— Концу, потому что предатель не должен жить, и тому, что рабочие будут бороться. И, Мак-Парланд, стойте такой ненужной развалиной, у которой ничего не осталось…
"…Кроме возможности убить одного человека…» — хотел добавить Крейн, но не договорил этих слов, потому что Мак-Парланд прострелил ему сердце.
78. Хейвуд свободен!
По всей стране рудокопы и металлисты, железнодорожники и текстильщики повторили эти слова. Митинги охватили страну. И много недель на митингах выступал Вильям Хейвуд.
На митинге в городе Викторе Хейвуд сказал:
— То, что я оправдан — отсрочка. У них еще будет время и случай меня осудить. Но то, что они — сыщики и владельцы копей, генералы и федеральные судьи, тоже отсрочка, потому что мы…
